Об одиночестве
Sep. 30th, 2010 11:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
triglochinИз книги "Одинокие думы" Томаса Мертона (Thoughts in Solitude, Thomas Merton)
***
В век тирании, когда человек обесценен и унижен, должны быть услышаны все, кто здраво судит о его вну-тренней свободе и праве быть наедине с самим собой. Бездуховная цивилизация губит человека, оглушая его своим грохотом, и нельзя допустить, чтобы она заглушила голоса ее неутомимых разоблачителей: христиан-ских святых, восточных мудрецов, подобных Лао-цзы и мастерам Дзен; мыслителей, подобных Торо, Мартину Буберу и Максу Пикару. Легко говорить, что человек — «общественное животное». Это очевидно. И все же никто не вправе превращать его в винтик безликого механизма — светского или религиозного.
Общество, в сущности, жизнеспособно лишь до тех пор, пока не посягает на одиночество своих членов. Оно и зовется «обществом» только потому, что сложено не из масс или безликих единиц, а из личностей. Личность же немыслима без свободы и ответственности, а они, в свою очередь — без внутреннего одиночества, целостности, чувства собственной реальности, способности отдать себя обществу или отказать ему в этом даре.
***
но при этом:
Отцы-пустынники думали, что пустыня потому так дорога Богу, что ее совершенно не ценят люди. Она пуста, и ее нельзя опустошить еще больше. Она ничем не привлекает и не сулит наживы. Избранный народ скитался по ней сорок лет, водимый Богом. Если бы евреи шли прямо, то попали бы в землю обетованную всего через несколько месяцев. Но Бог задумал иное. Он хотел, чтобы люди полюбили Его в пустыне, а потом вспоминали свои скитания, как прекрасное время, прожитое с Ним наедине.
Пустыня — как и горы, и море — сотворена для того, чтобы оставаться собой, а не для того, чтобы ее преображали. Поэтому и обитают в ней те, кто хочет быть самим собой, или, попросту говоря, одинокие, нищие, полагающиеся только на Бога; те, кто не возводит великих замыслов между собой и Творцом.
Так, по крайней мере, должно быть. Но есть и другая сторона. Во-первых, пустыня — это страна безумия, а во-вторых — прибежище дьявола, изгнанного в «пески Верхнего Египта» скитаться по «безводным местам»*. Ср. Мф 12, 43.* Жажда сводит с ума; да и сам дьявол обезумел от жажды. Заточив себя в собственном величии, он потерял его и теперь жаждет вернуть потерянное.
Уходя в пустыню, чтобы оставаться самим собой, надо быть настороже. Там нередко становятся слугами того, кто обитает в бесплодном раю пустоты и ненависти, и сходят с ума.
Взглянем на сегодняшнюю пустыню. Чем она стала? Колыбелью для нового и страшного творения; полигоном для силы, с помощью которой человек хочет «растворить» то, что Бог благословил. Пустыня добилась своего: Бог человеку больше не нужен. В век, когда техника творит чудеса, люди полагаются только на себя. Забыв о Творце, они возводят в пустыне невиданные доселе защищенные поселения, где ставят свои опыты и предаются пороку. Но эти вырастающие в мгновение ока помпезные города не похожи на Град Божий, сходящий с небес, дабы просветить землю явлением мира. Не похожи они и на Вавилонскую башню, воздвигнутую некогда в пустыне Сеннаар, высотою до небес, чтобы сделать себе имя (ср. Быт 11,4). Они — перекосившая лик земли мерзкая ухмылка дьявола. В них всё секретно и брат шпионит за братом; сквозь них — как кровь по венам — текут деньги; их утроба чревата новейшим и гибельным оружием.
Можно ли, глядя на эти города, не стремиться очистить свое сердце? Люди со своими деньгами и машинами бегут в пустыню, оседают в ней, польстившись на власть и богатство. Они не противостоят дьяволу, как Христос, а верят его посулам, поклоняясь бесовской мудрости. Теперь повсюду пустыня. Повсюду и одиночество, где нужно бы плакать о своих грехах, вести брань с врагом, очищать сердце, исполняясь Божией благодати.
Пустыня — также прибежище отчаяния, а оно тоже повсюду. Но не станем думать, что внутреннее одиночество — то же, что поражение. Молчаливо признавая себя побежденными, мы ни от чего себя не спасем, ведь отчаяние — бездонная пропасть. Если мы сдадимся на его милость и постараемся об этом забыть, оно поглотит нас.
Итак, наша пустыня — глядеть отчаянию в лицо, но не уступать; попирать его крестным упованием; неустанно вести с ним брань. Без страха вступая в бой, мы увидим рядом с собой Христа; сложив оружие, мы так Христа и не найдем.
***
и "you can say that again", и явно "на вырост":
Господи Боже мой, я не знаю, куда иду, Я не вижу перед собой дороги и не знаю толком, куда она приведет. Не знаю я и самого себя, — ведь я только думаю, что творю Твою волю, и может оказаться, что это совсем не так. Но я верю, что Тебе угодно само стремление угодить Тебе. Надеюсь, что сохраню его во всяком деле и не отступлю. Знаю, что если я устою, Ты проведешь меня верным путем, хотя сам я не буду знать, как я шел. Буду верить Тебе и тогда, когда мне покажется, что я пропал и брошен в тени смертной. Не убоюсь, потому что Ты всегда со мной и никогда не оставишь меня на погибель.
***
***
В век тирании, когда человек обесценен и унижен, должны быть услышаны все, кто здраво судит о его вну-тренней свободе и праве быть наедине с самим собой. Бездуховная цивилизация губит человека, оглушая его своим грохотом, и нельзя допустить, чтобы она заглушила голоса ее неутомимых разоблачителей: христиан-ских святых, восточных мудрецов, подобных Лао-цзы и мастерам Дзен; мыслителей, подобных Торо, Мартину Буберу и Максу Пикару. Легко говорить, что человек — «общественное животное». Это очевидно. И все же никто не вправе превращать его в винтик безликого механизма — светского или религиозного.
Общество, в сущности, жизнеспособно лишь до тех пор, пока не посягает на одиночество своих членов. Оно и зовется «обществом» только потому, что сложено не из масс или безликих единиц, а из личностей. Личность же немыслима без свободы и ответственности, а они, в свою очередь — без внутреннего одиночества, целостности, чувства собственной реальности, способности отдать себя обществу или отказать ему в этом даре.
***
но при этом:
Отцы-пустынники думали, что пустыня потому так дорога Богу, что ее совершенно не ценят люди. Она пуста, и ее нельзя опустошить еще больше. Она ничем не привлекает и не сулит наживы. Избранный народ скитался по ней сорок лет, водимый Богом. Если бы евреи шли прямо, то попали бы в землю обетованную всего через несколько месяцев. Но Бог задумал иное. Он хотел, чтобы люди полюбили Его в пустыне, а потом вспоминали свои скитания, как прекрасное время, прожитое с Ним наедине.
Пустыня — как и горы, и море — сотворена для того, чтобы оставаться собой, а не для того, чтобы ее преображали. Поэтому и обитают в ней те, кто хочет быть самим собой, или, попросту говоря, одинокие, нищие, полагающиеся только на Бога; те, кто не возводит великих замыслов между собой и Творцом.
Так, по крайней мере, должно быть. Но есть и другая сторона. Во-первых, пустыня — это страна безумия, а во-вторых — прибежище дьявола, изгнанного в «пески Верхнего Египта» скитаться по «безводным местам»*. Ср. Мф 12, 43.* Жажда сводит с ума; да и сам дьявол обезумел от жажды. Заточив себя в собственном величии, он потерял его и теперь жаждет вернуть потерянное.
Уходя в пустыню, чтобы оставаться самим собой, надо быть настороже. Там нередко становятся слугами того, кто обитает в бесплодном раю пустоты и ненависти, и сходят с ума.
Взглянем на сегодняшнюю пустыню. Чем она стала? Колыбелью для нового и страшного творения; полигоном для силы, с помощью которой человек хочет «растворить» то, что Бог благословил. Пустыня добилась своего: Бог человеку больше не нужен. В век, когда техника творит чудеса, люди полагаются только на себя. Забыв о Творце, они возводят в пустыне невиданные доселе защищенные поселения, где ставят свои опыты и предаются пороку. Но эти вырастающие в мгновение ока помпезные города не похожи на Град Божий, сходящий с небес, дабы просветить землю явлением мира. Не похожи они и на Вавилонскую башню, воздвигнутую некогда в пустыне Сеннаар, высотою до небес, чтобы сделать себе имя (ср. Быт 11,4). Они — перекосившая лик земли мерзкая ухмылка дьявола. В них всё секретно и брат шпионит за братом; сквозь них — как кровь по венам — текут деньги; их утроба чревата новейшим и гибельным оружием.
Можно ли, глядя на эти города, не стремиться очистить свое сердце? Люди со своими деньгами и машинами бегут в пустыню, оседают в ней, польстившись на власть и богатство. Они не противостоят дьяволу, как Христос, а верят его посулам, поклоняясь бесовской мудрости. Теперь повсюду пустыня. Повсюду и одиночество, где нужно бы плакать о своих грехах, вести брань с врагом, очищать сердце, исполняясь Божией благодати.
Пустыня — также прибежище отчаяния, а оно тоже повсюду. Но не станем думать, что внутреннее одиночество — то же, что поражение. Молчаливо признавая себя побежденными, мы ни от чего себя не спасем, ведь отчаяние — бездонная пропасть. Если мы сдадимся на его милость и постараемся об этом забыть, оно поглотит нас.
Итак, наша пустыня — глядеть отчаянию в лицо, но не уступать; попирать его крестным упованием; неустанно вести с ним брань. Без страха вступая в бой, мы увидим рядом с собой Христа; сложив оружие, мы так Христа и не найдем.
***
и "you can say that again", и явно "на вырост":
Господи Боже мой, я не знаю, куда иду, Я не вижу перед собой дороги и не знаю толком, куда она приведет. Не знаю я и самого себя, — ведь я только думаю, что творю Твою волю, и может оказаться, что это совсем не так. Но я верю, что Тебе угодно само стремление угодить Тебе. Надеюсь, что сохраню его во всяком деле и не отступлю. Знаю, что если я устою, Ты проведешь меня верным путем, хотя сам я не буду знать, как я шел. Буду верить Тебе и тогда, когда мне покажется, что я пропал и брошен в тени смертной. Не убоюсь, потому что Ты всегда со мной и никогда не оставишь меня на погибель.
***
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2010-09-30 11:39 am (UTC)no subject
Date: 2010-09-30 06:44 pm (UTC)понемногу знакомлюсь с творчеством этого человека - благодаря рассказу о нем в передачах Натальи Трауберг и Сергея Юрова
no subject
Date: 2010-09-30 07:38 pm (UTC)no subject
Date: 2010-09-30 07:46 pm (UTC)***
как ты? Напиши как-нибудь, раз не приезжаешь.. а может, напроситься к тебе? ;0)