triglochin

еще раз - с первым Рождеством, пусть вам будет радостно, а тем, кто еще готовится, тоже пусть будет светло на душе!

А раз зашел разговор о подарках - давайте на этот раз улыбнемся. Да этот текст и сам - как подарок, так, во всяком случае, я его воспринимаю, вот и хочу поделиться!

П.Г. Вудхауз

С Рождеством и новым годом
(перевод Н. Трауберг)

Каждый год к концу декабря землю окутывает дух веселья и привета. Официанты и портье улыбаются, едва завидев нас, сельские родственники пишут длинные, сердечные письма, а в перерывах толкуют у камина о том, какой от нас прок. Друзья восклицают: "А вот и праздники!" Напоминая себе, что нужно быть поосторожнее, мало ли, что мы подарим. Словом, повсюду царит миролюбие в стиле Диккенса. Что ж, подготовимся. Глупо полагать, что кто-то поверит рассказам о нерадивой почте. Вы сослались на нее в 1925 году, и хватит. Хорошенького понемногу. Ничего не поделаешь, подарки придется купить.

Прежде всего, рождественский дар должен сверкать, как фейрверк. Если он кожаный, пусть лоснится посильнее, если серебряный, пусть блестит и сияет. Блеск часто путают с роскошью. Записная книжка в блестках лучше тусклого кольца. Годятся и обычные книги. Лучше всего сверкают подарочные издания, особенно Лонгфелло. Помню, на такой том села муха, съехала по корешку и разбилась. Если муха задержалась у вас, можно сэкономить на липучке. Кроме того, однотомник успешно заменит зеркало. Вообще же, руководствуйтесь разумом и любовью. Как-то я подарил другу уродливый кувшин, полученный от тети Шарлотты; на нем была надпись "От Ш. Б. Х. с нежностью." Когда мой друг подарил его кузену на свадьбу, тот не смог объяснить невесте, в чем дело. Только через год после развода он докопался до истины. То ли дело - набор для курильшика. Мне подарил его дядя и в нем было все - от медного ножичка до бархатной шапочки вроде скуфьи. Получил я это в 1922 году, подарил в 1923, снова обрел в 1924. И так - до 1930, когда мне передарил его тот же самый дядя. Набор описал полный круг, но был как новенький, правда скуфья исчезла. Может, ее и не было. Возможно и другое - время щадит металл, но не бархат. Такие случаи крайне редки, обычно подарки уходят в неведомое.

Каждую зиму на страну обрушивается вал ненужных вещей, но к лету их нет, как не было. Куда-то они деваются. Быть может, их продают обратно, чтоб через год они возвратились в новом обличьи. Говорят, в магазинах есть мастера, преображающие каждый подарок. Получат альбом, или портсигар, или пилочки с ножницами - и пожалуйста, сумочка для косметики. Дашь им пригасшего Лонгфелло, и он покроется лаком. А из двух замохрившихся шарфов выйдет свитер для пекинеса. Если бы я знал, как найти этих дивных людей, тетин кувшин давно обратился бы в шлепанцы или однотомник Браунинга. Мне скажут: "Да это утопия!" Но как тогда объяснить исчезновение подарков? Материя неуничтожима, но преобразовать ее можно.
Прибавлю, что теперь стало еще тяжелее из-за детей. В старое доброе время можно было всучить им что угодно. Я искренне благодарил даму, которая всякий раз дарила мне апельсин, а сейчас... Нет, не могу. Перемахну к новому году.

Чтобы набрать материал, я открыл "Британнику" и снова заметил ее странную особенность: дойдя до самого интересного, она замолкает. Возьмем описание нового года в средневековой Англии. Король любил получать подарки от подданных. К примеру, в 1533 году Генрих VIII собрал таким манером тысячу фунтов, но епископ Латимер, человек разумный, заменил денежный взнос Библией, причем загнул уголок страницы, на которой был напечатан четвертый стих тринадцатой главы Послания к евреям*. Хорошо, даже занимательно, но почему из кардинала Вулси хитрый монарх выжал 117 фунтов, 17 шиллингов и 6 пенсов? Объяснений нет. Что же это? Почему 117, и 17, и еще 6? Существуют две гипотезы. Согласно одной из них, король встретил кардинала, когда тот шел из банка, и обобрал. Меня это не убеждает - зная, что приближается праздник, а суверен бродит поблизости, князь церкви непременно взял бы охрану. Скорее, они сидели в таверне, лакей принес счет, а Генрих, порывшись в карманах, переадресовал его достойному джентельмену в бумажном колпаке. Вот это похоже на правду. В счете стояло 117 фунтов, 17 шиллингов; два пенса лакею, четыре - гардеробщице, вот видите, как просто. Но зачем "Британника" перекладывает бремя на нас? Честное слово, это ее недостойно.

Кроме того, из-за нее я стал относиться хуже к персам. Раньше я считал их трезвыми, ответственными людьми и уж никак не подозревал, что у них непорядок с чувством юмора. Однако "Британника" говорит нам, что на новый год они дарили друзьям сырые яйца. На новый год, когда яйцо и видеть противно. Насколько достойнее первые христиане, проводившие означенный праздник в тихих размышлениях. Этот обычай, к счастью, сохранился. Зайдите к кому-нибудь первого с утра и вы увидите, что он тихо размышляет, а рядом стоит бутылка сельтерской.

Как ни странно, нет достоверных сведений о точной дате нового года. С чего мы взяли, что он начинается первого января? Так решил кто-то из римлян. Ах, что нам римляне! Сидит Гораций, допивает вторую бутылку фалернского и вдруг возглашает: "С новым годом!" Лукулл, пытавшийся колоть виноград щипцами, удивлен: "Какой еще год?" Гораций: "Новый, с завтрашнего дня. Все пируют и приносят жертвы Янусу." Меценат: "Пируют?" Гораций: "Именно!" Меценат, в раздумьи: "Вообще-то он прав." Лукулл: "Еще бы! С новым годом!" Гораций: "То-то." Вергилий: "А по-моему, год начинается в сентябре, на осеннее равноденствие." Дело в том, что Вергилий учился у егтптян, финикиян и персов, в этих странах и впрямь веселились 21-го сентября. А вот средневековая Европа предпочитала равноденствие весеннее. Греки же отличались терпимостью, одни пировали 21-го июня, другие - 21-го декабря. Нетрудно заметить, что все это не только сбивает с толку, но и мешает жить. Закажешь столик на последний вечер декабря, а подойдет март и подумаешь: "Европа тоже не дура, что-то знала. Может, правы они, а не мы?" Чтобы унять сомнения, остается праздновать и в марте, но только доктор посадит на строгую диету, закрадется мысль о финикиянах с их осенним равноденствием. Так и доходит до непрерывного праздника, из-зи статьи о новом годе. Многие джентельмены заболели циррозом печени в расцвете лет. Я устоял, но побаиваюсь 21-го июня.

Что прибавить? Если читатель отнесется к новому году серьезней, если, швыряя шарик в незнакомца, он подумает о египтянах или Генрихе VIII-м, я могу считать, что свое дело сделал. Благодарю за внимание.

Пэллем Гренвил Вудхауз, 1931 г.

___________________________
* Брак у всех да будет честен и ложе непорочно (блудников же и прелюбодеев судит Бог) (Евр 13:4)