литературное
Aug. 31st, 2011 07:53 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
triglochinДай я сейчас себе волю, заполонила бы всю вашу ленту попеременно цитатами из "Силы и славы" Грэма Грина и "Сокровенного дневника Адриана Пласса" :)
По-моему, они дополняют друг друга. Первая - повесть страшная и трагическая, хотя и написана без тени пафоса и, при всем богатстве наблюдений и рамышлений, живо и увлекательно. Второе, как следует из названия, - дневник, вся соль которого в юморе и самонаблюдении (равно как и наблюдении за окружающим(и). Короче говоря - в умении посмеяться над собой.
Что объединяет - то, что и там, и там человеку (и скажем прямо - именно христианину) приходится проникать в суть себя и своей веры. В истории мексиканского падре это происходит под нажимом страдания, страха и близости смерти, в истории незадачливого харизматика - под влиянием "чрезвычайно болезненных переживаний, с которыми я столкнулся в церкви, и юмор был одним из способов со всем этим справиться." Сравнивать их сюжеты, по-моему, нельзя; они как бы из разных миров, но при этом - об одном и том же, о человеке.
Все-таки две цитаты, соответственно:
1) исповедь
предыстория: падре чудом спасается из района, где любому священнику положен расстрел и приходит в сравнительно благополучную деревню
**
Поток исповедников тянулся с восьми до десяти - два часа, заполненные всем дурным, что сотворила за три года такая маленькая деревушка. Зла было не так уж много - город мог бы блеснуть и худшим. Впрочем... Человек ограничен в своих поступках. Пьянство, прелюбодеяние, безнравственность. Чувствуя вкус бренди на языке, он сидел в качалке в одном из стойл и не смотрел на тех, кто стоял рядом с ним на коленях. Остальные дожидались своей очереди в соседнем стойле, тоже опустившись на колени. Конюшня мистера Лера уже давно пустовала. У него осталась только одна старая лошадь, которая хрипло отфыркивалась в темноте под покаянный шепот.
- Сколько раз?
- Двенадцать, отец. А может, и больше. - И лошадь фыркнула.
Удивительно, какое простодушие сопутствует греху, - простодушия нет только у закоренелых осторожных преступников да у святых. Эти люди выходили из конюшни чистыми; один он не принес покаяния в грехах, не исповедался, не получил отпущения. Вот этому человеку ему хотелось сказать: "В любви ничего дурного нет, но любовь должна быть счастливой, открытой. Дурно, когда она тайная и не приносит счастья... Что может быть хуже такой любви? Только если теряешь Бога. А это и есть потеря Бога. Незачем налагать на тебя епитимью, дитя мое, ты и так много страдал". А другому хотелось сказать: "Похоть - это еще не самое дурное. Но вот настанет день, настанет час, и она может перейти в любовь - вот почему мы
должны страшиться похоти. А если кто возлюбил свои грехи, тот уже несет на себе проклятие". Но привычная манера исповедника взяла свое: он будто опять сидел в душном, похожем на гроб ящике, где люди хоронят с помощью священника свои пороки. И он говорил:
- Смертный грех... опасно... надо владеть собой, - точно эти слова что-то значили. Он говорил: - Прочитай три раза "Отче наш" и три раза
"Богородицу". - Он устало шептал: - Пьянство лишь начало... - И понимал, что ему нечего противопоставить даже этому обычному пороку, когда от него самого несет спиртным по всему стойлу. Он налагал епитимью наспех, сухо, машинально. Человек уйдет от него, не дождавшись ни чуткости, ни поддержки, и скажет: "Плохой священник". Он говорил:
- Эти законы созданы для людей. Церковь не ждет от нас... если ты не можешь соблюдать пост, тогда ешь, вот и все. - Старуха болтала и болтала без удержу, исповедники рядом в стойле беспокойно переминались с колена на колено, лошадь фыркнула, а старуха все болтала, что постных дней она не соблюдает, что вечернюю молитву не договаривает до конца. И вдруг с чувством острой тоски он вспомнил заложников во дворе тюрьмы, и как они стояли в очереди к водопроводному крану, не глядя на него - на священника. Сколько страданий, сколько мужества по ту сторону гор! Он яростно перебил старуху: - Исповедуйся толком. Мне не важно знать, продается ли в вашей лавке рыба и клонит ли тебя ко сну вечером. Говори о своих настоящих
грехах.
- Я хорошая женщина, отец, - удивленно пискнула она.
- Тогда что тебе здесь надо, зачем ты отнимаешь время у плохих людей? -
Он сказал: - Любишь ли ты хоть кого-нибудь, кроме себя самой?
- Я люблю Господа, отец, - надменно проговорила старуха. Он быстро взглянул на нее и увидел при свете свечи, стоявшей на полу, черствые изюминки старческих глаз под черной шалью. Вот еще одна благочестивая вроде меня.
- Откуда в тебе такая уверенность? Любить Господа - это так, как любить мужчину... или ребенка. Потребность быть с Ним, возле Него. - Он безнадежно махнул рукой. - Потребность защитить Его от самой себя. Отпустив последнего исповедника, он пошел через двор к дому мистера Лера. На веранде горела лампа, мисс Лер сидела с вязаньем в руках, с пастбища доносился запах травы, смоченной первыми дождями. Вот где можно бы жить счастливо, не будь ты неразрывно связан со страхом и страданиями - уныние так же входит в привычку, как набожность. Может быть, он по долгу своему обязан порвать эту связь, обязан найти покой и мир. Его снедала зависть к тем, кто исповедался и получил отпущение грехов. Через шесть дней, сказал он себе, в Лас-Касасе я тоже... Но ему не верилось, что кому-то дана власть снять тяжесть с его сердца. Даже когда он пьет, любовь не дает ему забыть содеянный грех. От ненависти освободиться легче.
http://lib.ru/INPROZ/GREEN/sila.txt
Г. Грин, "Сила и слава"
***
2) история с рождественскими хоралами
Воскресенье, 15 декабря
Опять не Рождество, а сплошная реклама и трата денег! В этом году пошлю только десять открыток. В конце концов, разве в этом смысл Рождества, а?
У нас не церковь, а какой-то сервис-центр. Все служат друг другу направо и налево, не успеешь и глазом моргнуть. Нет уж, лучше сидеть смирно и сиять, как лампочка.
Сегодня всё вышло из-за Эдвина Берлесфорда. Целых сорок пять минут про грех! Рекордное время, ровно девять фруктовых тянучек. Посередине проповеди я полез в карман, чтобы убедиться, что запасов хватит до конца, а он как закричит: «Похоть!» — и я от неожиданности уронил упаковку под стул. Тихонько нагнулся, чтобы её поднять, но выпрямиться уже не смог, потому что Дорина Кук тут же упёрлась ладонями мне в затылок и начала истово молиться, чтобы «наш отчаявшийся брат покинул тьму и обратился к свету». Я лично был только за, потому что внизу под стулом было ужасно темно и ничего не видно. Потом она меня, конечно, отпустила, но при этом на лице у неё была такая лукавая, типично «христианская» улыбочка, что мне ужасно захотелось дать ей повод поупражняться в милости и прощении. Теперь весь народ думает, что у меня серьёзные проблемы с похотью. Во время чаепития все сочувственно и ободряюще мне улыбались, а Леонард Тинн даже подошёл и крепко меня обнял. Чтобы доказать, что я не так уж безнадёжен, подошёл к Эдвину и записался в самодеятельный рождественский хор: в следующую субботу будем стоять на улице и распевать традиционные хоралы для всех прохожих. Джеральд, кстати, тоже записался.
Понедельник, 16 декабря
Мой сын Джеральд говорит, что в субботу вечером по телику классный фильм про Джеймса Бонда. Жаль, что не посмотрим. Ничего, рождественский хор — это Божье дело!
По рассеянности купил набор из пятидесяти рождественских открыток. Ладно, не страшно. Зато теперь хватит лет на пять.
Вторник, 17 декабря
Сегодня мне приснилось, что я — Джеймс Бонд.
Среда, 18 декабря
Кстати, а не противоречит ли Писанию пение рождественских хоралов? Позвонил Ричарду, мужу Дорины Кук, который считает, что на Рождество христианам нельзя наряжать ёлку. Бесполезно. Оказывается, хоралы даже назидают.
Купил ещё пятьдесят открыток.
Четверг, 19 декабря
А вдруг это Бог пытается внушить мне, что в субботу я просто должен остаться дома? Открыл наугад Библию, ткнул пальцем в страницу.
«И псы лизали кровь его».
Хм-м... Иногда я совершенно Его не понимаю...
Пятница, 20 декабря
Попросил Бога дать мне знамение, как Гедеону. Если ровно в 21:04 к нам в дверь постучится карлик в форме японского адмирала, тогда я точно буду знать, что пение рождественских хоралов — Божья воля для моей жизни.
21:05
Свершилось чудо! Никто не пришёл! Ну что ж, зато теперь всё ясно. В десять часов явился Тинн, продавал рождественские открытки, вся выручка — на благотворительность. Купил у него пятьдесят штук.
Суббота, 21 декабря
Ну и вечерок получился!
19:30
Начался фильм. Я ужасно удивился, когда увидел, что Джеральд тоже усаживается смотреть.
— А как же хоралы? — спросил я.
— А, это... — отозвался он. — Да нет, я ещё во вторник позвонил Эдвину и сказал, что по телику классный фильм, так что я не пойду.
Ну почему, почему я сам до этого не додумался?
20:45
На пороге встревоженный Эдвин — пришёл узнать, почему меня не было. Я струсил и сказал, что так и не могу справиться с похотью.
23:00
Фильм кончился, но конца я не видел. Эдвин только что ушёл после двух с половиной часов интенсивного душепопечительства. У порога повернулся и говорит:
— Ну, я домой, смотреть фильм про Бонда. Жена обещала записать.
Джеральд сказал, что конец у фильма был просто здоровский, но при этом усмехался и, надо сказать, совсем не по-христиански. Но всё равно душа у него добрая. Перед сном он даже похлопал меня по плечу и сказал, что Бог любит меня, несмотря ни на что.
В следующем году вообще не стану посылать никому никаких открыток!
... несмотря на что???
По-моему, они дополняют друг друга. Первая - повесть страшная и трагическая, хотя и написана без тени пафоса и, при всем богатстве наблюдений и рамышлений, живо и увлекательно. Второе, как следует из названия, - дневник, вся соль которого в юморе и самонаблюдении (равно как и наблюдении за окружающим(и). Короче говоря - в умении посмеяться над собой.
Что объединяет - то, что и там, и там человеку (и скажем прямо - именно христианину) приходится проникать в суть себя и своей веры. В истории мексиканского падре это происходит под нажимом страдания, страха и близости смерти, в истории незадачливого харизматика - под влиянием "чрезвычайно болезненных переживаний, с которыми я столкнулся в церкви, и юмор был одним из способов со всем этим справиться." Сравнивать их сюжеты, по-моему, нельзя; они как бы из разных миров, но при этом - об одном и том же, о человеке.
Все-таки две цитаты, соответственно:
1) исповедь
предыстория: падре чудом спасается из района, где любому священнику положен расстрел и приходит в сравнительно благополучную деревню
**
Поток исповедников тянулся с восьми до десяти - два часа, заполненные всем дурным, что сотворила за три года такая маленькая деревушка. Зла было не так уж много - город мог бы блеснуть и худшим. Впрочем... Человек ограничен в своих поступках. Пьянство, прелюбодеяние, безнравственность. Чувствуя вкус бренди на языке, он сидел в качалке в одном из стойл и не смотрел на тех, кто стоял рядом с ним на коленях. Остальные дожидались своей очереди в соседнем стойле, тоже опустившись на колени. Конюшня мистера Лера уже давно пустовала. У него осталась только одна старая лошадь, которая хрипло отфыркивалась в темноте под покаянный шепот.
- Сколько раз?
- Двенадцать, отец. А может, и больше. - И лошадь фыркнула.
Удивительно, какое простодушие сопутствует греху, - простодушия нет только у закоренелых осторожных преступников да у святых. Эти люди выходили из конюшни чистыми; один он не принес покаяния в грехах, не исповедался, не получил отпущения. Вот этому человеку ему хотелось сказать: "В любви ничего дурного нет, но любовь должна быть счастливой, открытой. Дурно, когда она тайная и не приносит счастья... Что может быть хуже такой любви? Только если теряешь Бога. А это и есть потеря Бога. Незачем налагать на тебя епитимью, дитя мое, ты и так много страдал". А другому хотелось сказать: "Похоть - это еще не самое дурное. Но вот настанет день, настанет час, и она может перейти в любовь - вот почему мы
должны страшиться похоти. А если кто возлюбил свои грехи, тот уже несет на себе проклятие". Но привычная манера исповедника взяла свое: он будто опять сидел в душном, похожем на гроб ящике, где люди хоронят с помощью священника свои пороки. И он говорил:
- Смертный грех... опасно... надо владеть собой, - точно эти слова что-то значили. Он говорил: - Прочитай три раза "Отче наш" и три раза
"Богородицу". - Он устало шептал: - Пьянство лишь начало... - И понимал, что ему нечего противопоставить даже этому обычному пороку, когда от него самого несет спиртным по всему стойлу. Он налагал епитимью наспех, сухо, машинально. Человек уйдет от него, не дождавшись ни чуткости, ни поддержки, и скажет: "Плохой священник". Он говорил:
- Эти законы созданы для людей. Церковь не ждет от нас... если ты не можешь соблюдать пост, тогда ешь, вот и все. - Старуха болтала и болтала без удержу, исповедники рядом в стойле беспокойно переминались с колена на колено, лошадь фыркнула, а старуха все болтала, что постных дней она не соблюдает, что вечернюю молитву не договаривает до конца. И вдруг с чувством острой тоски он вспомнил заложников во дворе тюрьмы, и как они стояли в очереди к водопроводному крану, не глядя на него - на священника. Сколько страданий, сколько мужества по ту сторону гор! Он яростно перебил старуху: - Исповедуйся толком. Мне не важно знать, продается ли в вашей лавке рыба и клонит ли тебя ко сну вечером. Говори о своих настоящих
грехах.
- Я хорошая женщина, отец, - удивленно пискнула она.
- Тогда что тебе здесь надо, зачем ты отнимаешь время у плохих людей? -
Он сказал: - Любишь ли ты хоть кого-нибудь, кроме себя самой?
- Я люблю Господа, отец, - надменно проговорила старуха. Он быстро взглянул на нее и увидел при свете свечи, стоявшей на полу, черствые изюминки старческих глаз под черной шалью. Вот еще одна благочестивая вроде меня.
- Откуда в тебе такая уверенность? Любить Господа - это так, как любить мужчину... или ребенка. Потребность быть с Ним, возле Него. - Он безнадежно махнул рукой. - Потребность защитить Его от самой себя. Отпустив последнего исповедника, он пошел через двор к дому мистера Лера. На веранде горела лампа, мисс Лер сидела с вязаньем в руках, с пастбища доносился запах травы, смоченной первыми дождями. Вот где можно бы жить счастливо, не будь ты неразрывно связан со страхом и страданиями - уныние так же входит в привычку, как набожность. Может быть, он по долгу своему обязан порвать эту связь, обязан найти покой и мир. Его снедала зависть к тем, кто исповедался и получил отпущение грехов. Через шесть дней, сказал он себе, в Лас-Касасе я тоже... Но ему не верилось, что кому-то дана власть снять тяжесть с его сердца. Даже когда он пьет, любовь не дает ему забыть содеянный грех. От ненависти освободиться легче.
http://lib.ru/INPROZ/GREEN/sila.txt
Г. Грин, "Сила и слава"
***
2) история с рождественскими хоралами
Воскресенье, 15 декабря
Опять не Рождество, а сплошная реклама и трата денег! В этом году пошлю только десять открыток. В конце концов, разве в этом смысл Рождества, а?
У нас не церковь, а какой-то сервис-центр. Все служат друг другу направо и налево, не успеешь и глазом моргнуть. Нет уж, лучше сидеть смирно и сиять, как лампочка.
Сегодня всё вышло из-за Эдвина Берлесфорда. Целых сорок пять минут про грех! Рекордное время, ровно девять фруктовых тянучек. Посередине проповеди я полез в карман, чтобы убедиться, что запасов хватит до конца, а он как закричит: «Похоть!» — и я от неожиданности уронил упаковку под стул. Тихонько нагнулся, чтобы её поднять, но выпрямиться уже не смог, потому что Дорина Кук тут же упёрлась ладонями мне в затылок и начала истово молиться, чтобы «наш отчаявшийся брат покинул тьму и обратился к свету». Я лично был только за, потому что внизу под стулом было ужасно темно и ничего не видно. Потом она меня, конечно, отпустила, но при этом на лице у неё была такая лукавая, типично «христианская» улыбочка, что мне ужасно захотелось дать ей повод поупражняться в милости и прощении. Теперь весь народ думает, что у меня серьёзные проблемы с похотью. Во время чаепития все сочувственно и ободряюще мне улыбались, а Леонард Тинн даже подошёл и крепко меня обнял. Чтобы доказать, что я не так уж безнадёжен, подошёл к Эдвину и записался в самодеятельный рождественский хор: в следующую субботу будем стоять на улице и распевать традиционные хоралы для всех прохожих. Джеральд, кстати, тоже записался.
Понедельник, 16 декабря
Мой сын Джеральд говорит, что в субботу вечером по телику классный фильм про Джеймса Бонда. Жаль, что не посмотрим. Ничего, рождественский хор — это Божье дело!
По рассеянности купил набор из пятидесяти рождественских открыток. Ладно, не страшно. Зато теперь хватит лет на пять.
Вторник, 17 декабря
Сегодня мне приснилось, что я — Джеймс Бонд.
Среда, 18 декабря
Кстати, а не противоречит ли Писанию пение рождественских хоралов? Позвонил Ричарду, мужу Дорины Кук, который считает, что на Рождество христианам нельзя наряжать ёлку. Бесполезно. Оказывается, хоралы даже назидают.
Купил ещё пятьдесят открыток.
Четверг, 19 декабря
А вдруг это Бог пытается внушить мне, что в субботу я просто должен остаться дома? Открыл наугад Библию, ткнул пальцем в страницу.
«И псы лизали кровь его».
Хм-м... Иногда я совершенно Его не понимаю...
Пятница, 20 декабря
Попросил Бога дать мне знамение, как Гедеону. Если ровно в 21:04 к нам в дверь постучится карлик в форме японского адмирала, тогда я точно буду знать, что пение рождественских хоралов — Божья воля для моей жизни.
21:05
Свершилось чудо! Никто не пришёл! Ну что ж, зато теперь всё ясно. В десять часов явился Тинн, продавал рождественские открытки, вся выручка — на благотворительность. Купил у него пятьдесят штук.
Суббота, 21 декабря
Ну и вечерок получился!
19:30
Начался фильм. Я ужасно удивился, когда увидел, что Джеральд тоже усаживается смотреть.
— А как же хоралы? — спросил я.
— А, это... — отозвался он. — Да нет, я ещё во вторник позвонил Эдвину и сказал, что по телику классный фильм, так что я не пойду.
Ну почему, почему я сам до этого не додумался?
20:45
На пороге встревоженный Эдвин — пришёл узнать, почему меня не было. Я струсил и сказал, что так и не могу справиться с похотью.
23:00
Фильм кончился, но конца я не видел. Эдвин только что ушёл после двух с половиной часов интенсивного душепопечительства. У порога повернулся и говорит:
— Ну, я домой, смотреть фильм про Бонда. Жена обещала записать.
Джеральд сказал, что конец у фильма был просто здоровский, но при этом усмехался и, надо сказать, совсем не по-христиански. Но всё равно душа у него добрая. Перед сном он даже похлопал меня по плечу и сказал, что Бог любит меня, несмотря ни на что.
В следующем году вообще не стану посылать никому никаких открыток!
... несмотря на что???
