детский сад или хроника идиотизма

[triglochin]

Г. Честертон в "парадоксах мистера Понда" писал, что в жизни все не происходит, как в книгах - могут быть совпадения, встречаться похожие зачины, но закончится история непременно иначе, точнее, начнется другая история.

Так вот - история о живой изгороди из уже упомянутого дневника Адриана Пласса
имена, явки, адреса и некоторые (почти все) обстоятельства изменены, остальное - совсемкак в жизни :)


По дороге домой остановился поговорить с соседом через три дома от нас, который как раз работал у себя в саду. Решил испробовать свой новый дар евангелиста. Услышав, что я христианин, он вскинул на меня глаза и процедил сквозь зубы:
— В таком случае, почему бы вам не подравнять свою @*!&%-ную изгородь, чтобы нам, язычникам, не приходилось каждый раз ступать в канаву, проходя мимо вашего @*!&%-ного дома?
Пошёл домой с пылающими щеками. Что за жуткий тип! Да кто он такой, чтобы мне указывать? Так уж случилось, что я всё равно решил сегодня же подравнять нашу изгородь — но ВОВСЕ не из-за того, что он сказал! Зашёл к мистеру Брейну, нашему пожилому соседу, который иногда приходит в церковь, взял у него секатор и быстренько всё сделал.
Не стал ничего рассказывать Энн. Она уже давно просила меня подравнять изгородь, ещё с лета.
Джеральд сказал, что специально останется дома, когда придут Флашпулы. Из чистого любопытства.
(...)


Четверг, 23 января


Всё время думаю о том соседе, что через три дома. Не надо было мне подравнивать эту дурацкую изгородь. Готов поспорить, что теперь он всякий раз самодовольно улыбается, проходя мимо нашего дома. Наверное, думает, что это я из-за него. Ха! Много он знает! Да если бы я не ощущал по отношению к нему христианского прощения и доброжелательности, то уложил бы его на обе лопатки, прижал покрепче коленом и скормил ему все обрезки с наших кустов!
Теперь понятно, почему апостол Павел заповедовал нам не преклоняться под одно ярмо с неверными. Он явно имел в виду именно таких наглых субъектов, до которых просто не доходят любовь, мир и христианское милосердие.
Впрочем, меня это вовсе не беспокоит. Да и с чего мне дёргаться? Чувствую, что Господь велит мне больше не общаться с этим типом, и потому не собираюсь даже приближаться к нему. Всё. С этим покончено. Больше не буду о нём думать. Никогда.
Сегодня домашняя группа собирается не у нас. Решил не ходить. Вдруг стало тоскливо, и я почувствовал себя совсем разбитым. Энн с Джеральдом вернулись очень довольные и пышущие здоровьем. Потом немного повеселел, когда Джеральд сказал, что, по его личному мнению, нам давно пора выпустить словарь альтернативного христианского произношения и ударения, чтобы ввести в нормы родного языка слова типа «пастор`а», «пресвитер`а», «дьякон`а», «служител`я», «помаз`ание», «пожертвов`ание» и прочая, и прочая, и прочая.


Пятница, 24 января


Сегодня ночью приснился ужасный кошмар. Просто дикий! Дело было в церкви. Я стоял на сцене с огромным неуклюжим секатором, и каким-то образом оказалось, что я только что остриг всю нашу общину, и мужчин, и женщин, и даже всех детей, напоил их из автопоилки и накормил свежей травой. Я один оставался неостриженным, ненакормленным и ненапоенным, причём борода у меня почему-то была ярко-зелёного цвета и спускалась ниже колен.
Вдруг (во сне) дальняя дверь церкви с грохотом распахнулась, в неё вломился тот самый сосед за три дома от нас, осуждающе показал на меня пальцем и заорал: «Других он пас, а себя пасти не может!»
Проснулся весь дрожа, в холодном поту. Протянул руку и потрогал Энн за плечо, чтобы убедиться, что всё в порядке.
Какой глупый, бессмысленный сон!
Чувствую себя совершенно больным. Энн даже не пустила меня на работу. Должно быть, грипп. Помолился об исцелении, но ничего не произошло. Почему об этом никогда не пишут в христианских книжках?
Потом Энн принесла мне горячего чаю и два бутерброда с моими любимыми грибами в сметане. Подождав, пока она поправит постель, взобьёт подушку и перестанет, наконец, суетиться вокруг меня, я сказал:
— Энн, скажи, ты можешь привести хотя бы одно доказательство, что Богу есть дело до моей болезни?
— Он обеспечил тебе круглосуточную сиделку, которая не требует зарплаты и очень тебя любит, — сказала она. — Ну как, хватит для начала?
— Здорово! — ответил я, думая развеселить её невинной шуткой. — А когда она придёт?
Позднее пришлось организовать некоторое ухудшение общего состояния, чтобы снова вызвать в Энн сочувствие к несчастному супругу.


Суббота, 25 января


Сегодня почувствовал себя немного лучше. Пока Энн ходила по магазинам, заходили Ричард и Эдвин. Ричард пришёл рассказать о своём «видении». Почему у меня никогда не бывает никаких видений? Ричарду показалось, что его видение может быть связано с моей болезнью. Он сказал:
— Будучи в духе, я увидел нечто, по виду подобное мишени для дротиков, и к ней кинжалом был приколот маленький кальмар. И я взглянул, и мне было откровение, что его имя — Стюарт.
Ума не приложу, зачем Ричард упорно продолжает рассказывать такие вещи при Джеральде! Джеральд с совершенно непроницаемым лицом кивнул и сказал:
— Ну вот, видишь, пап, теперь всё понятно. Твоя болезнь — самая настоящая «Месть рассерженного кальмара», как в каком-нибудь ужастике. Должно быть, когда-то в прошлом, катаясь на лодке, ты нечаянно задел веслом кальмара по имени Стюарт, и теперь он отыскал способ тебе отомстить, наслав на тебя вирус гриппа.
— Тогда причём тут мишень для дротиков? — спросил Ричард.
— По-моему, тебе пора на работу, Джеральд, — сказал я.
Поблагодарил Ричарда за то, что он поделился со мной своим видением. Сказал ему, что пока не вижу, как оно связано с моей болезнью, но непременно об этом подумаю.
Потом пришёл Эдвин с коробкой мятных шоколадок, которые я очень люблю, и уселся в кресло, чтобы немного поговорить. Начал было рассказывать ему о видении Ричарда, но Эдвин сразу же остановил меня и сказал:
— Давай без подробностей. Сердце у нашего Ричарда самое, что ни на есть золотое, но порой его немного заносит. Видишь ли, время от времени среди всех этих «видений» действительно попадаются те, что от Бога. Надо просто как следует подумать, помолиться и спокойно решить, как и что.
Когда Эдвин ушёл, сделал всё, как он сказал. Просто и быстро. И чего, спрашивается, я так долго сомневался? «Кальмар по имени Стюарт» — в самом-то деле!
Перед сном сказал Энн:
— Знаешь этого типа, через три дома? Он ещё немного смахивает на кальмара.
— Нет, — ответила она.
— Ну, он такой полноватый и... Да, полноватый.
— Нет.
— У них ещё розы под окнами.
— А-а, розы. Да, знаю. Полноватый такой, да.
— Не знаешь, случайно, как его зовут?
— Нет.
— Случайно не Стюарт?
— Не знаю.
— Хм...
— А что?
— Да так. Неважно. Ничего особенного.



Воскресенье, 26 января


Чувствую себя гораздо лучше, но всё равно решил остаться дома, отсидеться ещё денёк перед тем, как пойти на работу. Джеральд оставил мне почитать кое-какие слова их песен, пока они с Энн будут в церкви. Прочёл слова той песни, которую они пели в прошлое воскресенье. «Мир придёт». Спишу-ка я их к себе в дневник. Всего два куплета.

1 куплет

Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт,
Мир придёт.
Что придёт?
Мир придёт.

2 куплет

Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл,
Мир пришёл.
Что пришло?
Мир пришёл.

(Оба куплета повторяются три раза).

Джеральд говорит, что они потратили несколько часов, пока всё окончательно не отшлифовали. По-моему, зря они так старались. Какими бы ни были слова, к тому времени, когда они вырвутся из глотки Уильяма Фармера, их всё равно нельзя будет разобрать. Но в любом случае, для Джеральда это важно. Нужно его поощрять.


Понедельник, 27 января


Проснулся вполне здоровым. Отправился на работу. Решил с сегодняшнего дня ходить в офис кружным путём, через кладбище. Это, конечно, немного дальше, но лишняя физическая нагрузка мне не помешает.
Перед самым выходом Энн сказала:
— Ах, да, кстати — что это ты хотел сказать про соседа?
Притворился, что не понимаю, о чём она.
— Ты ещё бормотал про него вчера, лёжа в постели. Что-то там насчёт кальмара и не зовут ли его Стюартом. Сосед через три дома от нас, с розами под окнами. С чего это ты вдруг?
Я с трудом подавил внутреннюю панику и небрежно сказал:
— Да,.. кажется, теперь припоминаю. Э-э… видишь ли, на днях я... я видел его в саду и решил… написать про него стихотворение. Но оно ещё не закончено.
— Ты написал стихотворение про соседа через три дома от нас? — спросила Энн.
— Да.
— Про того, который похож на кальмара и которого, может быть, зовут Стюартом?
— Э-э... Ну, да. Кстати, там будет ещё и мишень для дротиков. Ну ладно. Мне пора. А то опоздаю.
Уходя, заметил, как озадаченная Энн беззвучно произносит фразу «мишень для дротиков». Не успел я сделать и нескольких шагов, как она окликнула меня из окна.
— Ты куда, Адриан? Тебе же в другую сторону! Я знаю, ты три дня не был на работе, но не мог же ты за это время забыть туда дорогу.
— Нет, нет, всё в порядке, — крикнул в ответ я, стараясь, чтобы голос мой звучал как можно беззаботнее. — Я знаю, что кружной путь немного длиннее, но мне полезно ходить пешком.
— Адриан, милый, эта дорога длиннее почти на целую милю, — сказала Энн, — а ты и без того опаздываешь. Что с тобой случилось?
Уже готов был сорваться и закричать, но вместо этого твёрдо сказал:
— Я чувствую ведение Духа идти в офис дальней дорогой и потому пойду именно ею, что бы ты там ни говорила.


Опоздал на работу. Весь день чувствовал себя виноватым. Окончательно выдохся, возвращаясь домой длинным путём, и мне страшно захотелось кого-нибудь убить. Например, соседа через три дома.
Энн весь вечер смотрела на меня, как на сумасшедшего.
Вечером, выключив свет и забравшись в постель, она вдруг спросила:
— Кстати, милый, ты уже закончил своё стихотворение?
— Закончил, — по глупости брякнул я.
— Вот и хорошо, — откликнулась она. — Прочтёшь утром, ладно?
Подождал, пока она заснёт, и с трудом выполз из кровати, чтобы написать это проклятое стихотворение. А вдруг Джеральд будет на кухне, когда Энн попросит меня его прочитать? Что тогда? Ведь он всё знает про «видение» Ричарда. Что за идиотское положение! Хоть бы Армагеддон ночью случился, что ли...


Вторник, 28 января


Проснулся с головной болью.
За завтраком Энн сказала:
— Ну что, Адриан, может, прочитаешь мне своё стихотворение?
— Стихотворение? — недоверчиво спросил Джеральд. — Пап, ты что, написал стихотворение?
Причём спросил он это таким тоном, словно ему только что рассказали о свинье, которую научили танцевать партию из «Лебединого озера». Кто бы говорил! «Мир придёт». Ха!
— Да, Джеральд, — сказал я. — Да. Я написал стихотворение.
— Видишь ли, Джеральд, твой отец почему-то весьма заинтересовался одним нашим соседом, через три дома, — сказала Энн. — Ну, что же ты молчишь, дорогой? Читай.
Она на секунду отвернулась к плите, и я успел бросить на Джеральда умоляющий взгляд, приложив палец к губам. Он заинтригованно посмотрел на меня, но возражать не стал. Я откашлялся и прочитал вслух своё стихотворение.


О ты, сосед через три дома,
С розами под окном
И лицом, похожим на мишень для дротиков!
Кто породил тебя — кальмар
Или кто другой?
Ты, кого, быть может, зовут вовсе не Стюарт!
О, как бы я хотел посмотреть,
Как Мухаммед Али
Тренируется на тебе или на ком-нибудь другом —
Мне всё равно!

Закончив чтение, посмотрел на жену и сына и понял, что они ещё раз — и не без оснований — убедились, что у меня окончательно поехала крыша.
Вечером, вернувшись домой (кружным путём), узнал, что звонил Тед и просил ему перезвонить. Сразу почувствовал себя лучше. Пока набирал номер, подумал, что Тед, должно быть, видит во мне этакого духовного колосса. Глупо, конечно, но вполне объяснимо.
— А-а, Адриан, — обрадовался он, услышав мой голос. — Наконец! Я что звонил: у нас на работе есть один приятель, который последнее время здорово интересуется — ну, там, церковью, Богом... Китти Доув сказала, что было бы неплохо как-нибудь познакомить его с тобой, потому что он как раз живёт на вашей улице. Ты не против?
— А зовут его как? — спросил я.
— Симмондс, — ответил Тед.
— Да нет, я не фамилию спрашиваю, а имя. Не Стюарт случайно?
— Нет, — удивлённо откликнулся Тед. — Норман. Слушай, ничего, если мы придём завтра, часов в семь?
— Конечно, Тед, — ответил я. — Давайте. Приходите завтра в семь. Увидимся. Пока.
Может, он, конечно, и Норман, но почему-то в глубине души я ни капли не сомневаюсь, что этот приятель, который должен прийти к нам завтра в семь вместе с Тедом, и есть тот самый тип, который наорал на меня по поводу нашей @*!&%-ной изгороди!


Среда, 29 января


8:00
Проснулся в глубоком унынии. Хоть бы под машину сегодня попасть, честное слово! Совсем умирать не надо, только сильно (и безболезненно) покалечиться, чтобы все благополучно позабыли весь этот сумасшедший бред про изгороди, мишени для дротиков, кружной путь через кладбище и соседа, живущего через три дома от нас, который последнее время интересуется Богом.
Лучше бы Свидетели Иеговы добрались до него первыми! Нет, на самом деле я вовсе этого не хочу. Нет, хочу. Нет, не хочу. Да что же это такое!!!
Возможно, это последняя запись в моём дневнике. Пора идти на работу, а я сейчас человек нездоровый, опасный. Могу и вовсе не вернуться!

18:00
Пришёл домой, как обычно. Немного приободрился после того, как мне на работу позвонил Билл Доув.
— Привет, дружище, — сказал он. — Найдётся минутка поболтать со старым грешником?
— Найдётся, — сказал я мрачно, — если у тебя найдётся минутка поболтать с великовозрастным идиотом.
Билл усмехнулся:
— Знаю, знаю, — сказал он. — Да-а, попал ты, братец, в переплёт, что и говорить!
— Ты-то откуда об этом знаешь, Билл?
Он хмыкнул.
— Знаю и всё. Так вот, слушай: всё под контролем. Всё пойдёт так, как задумано.
— Под контролем?
— Ну конечно! Знаешь что, позвони-ка ты мне сегодня вечером, попозже, и скажи одно из двух. Или «Билл, ты — старый осёл, и я больше никогда не стану тебя слушать» — или «Привет, Билл. Бог держит всё в Своих руках». Договорились? Вот и ладно. Пока!
Полночь
Тед с Симмондсом явились ровно в семь. Мы все расселись в гостиной с застывшими лицами, напряжённо ожидая, пока кто-нибудь что-нибудь скажет. Почему-то все смотрели в мою сторону.
Я чувствовал, что у меня внутри поднимается какой-то булькающий, безумный смех, который вот-вот вырвется наружу, но тут в дверь позвонили, и атмосфера немного разрядилась. Энн пошла посмотреть, кто пришёл, и вернулась с нашим новым соседом — тем самым, который курит трубку. Нисколько не смущаясь, он широко улыбнулся всем вокруг и представился как Фрэнк Брэддок.
— Только сегодня переехал, — весело объявил он. — Дай, думаю, загляну к вам, познакомлюсь со своими новыми соседями. Никто не возражает, если я закурю?
Вдруг он пристально посмотрел на меня.
— А вас зовут?..
— Адриан, — слабым голосом проговорил я.
— Значит, Адриан? Ага!
Он указал на меня трубкой:
— Знаете, — сказал он, добродушно улыбаясь, — я ещё никогда не видел, чтобы кто-нибудь подстригал свою изгородь зимой, в сумерках, да ещё и так, словно это дело государственной важности. Я ещё тогда решил, что непременно с вами познакомлюсь и обязательно спрошу, зачем вы это делали. Так вот — зачем?
С этими словами Брэддок опустился в кресло и со спокойным удовольствием начал набивать трубку.
Сроду не чувствовал себя так неловко.
Опустил голову, чтобы никто не видел моей красной физиономии. Подумал, что Симмондс, должно быть, потихоньку злорадствует. А потом вдруг решил — да ладно! Какая разница? Расскажу всем, как оно было, пусть себе смеются, а там хоть трава не расти! Поднял голову и уже собирался заговорить, но, к своему несказанному изумлению, заметил, что Симмондс (у которого от волос остались только небольшие кустики за ушами) тоже сидит смущённый и красный, как рак.
— Вообще-то... — заикаясь, промямлил он, — я надеялся, что сегодня мы не будем говорить об этом...
— Вы о чём? — удивлённо спросила Энн.
— Да видите ли... — Симмондс нервно откашлялся, — я тогда как раз с женой поцапался, и когда вы подошли, — кивнул он мне, — и начали что-то там говорить про христианство, я не выдержал и выдал вам вместо жены по полной программе. Ну и, понятно, прежде всего, вспомнил про изгородь. Я ведь мимо вашего дома каждый день хожу, а она и вправду немного мешала, не сильно, но всё-таки... Только почему-то, — он подался вперёд, и лицо его оживилось, — вместо того, чтобы поставить меня на место, вы тут же пошли и без единого слова всё подстригли. Вот я и подумал, что вы, должно быть,.. ну, как бы это сказать... не такой, как все.
Он покраснел ещё больше.
— После этого я и струсил. Верьте или не верьте, но с того самого дня я даже на работу ходил другим путём, чтобы не идти мимо вашего дома, а то ещё, не дай Бог, столкнёмся, — он удручённо рассмеялся. — Глупо, конечно, но вот такой уж я, видно, дурак!
Я поймал на себе взгляд Энн и поспешно отвернулся.
— А потом, — продолжал Норман, — Тед мне рассказал, что начал ходить в церковь, и я подумал: «Дай-ка и я тоже посмотрю, что там и как». Вот он для начала и пригласил меня к вам. И когда... когда я увидел, чей это дом, то чуть было не сбежал. Но потом вспомнил, как вы подстригли изгородь, и сказал сам себе: «Будь что будет! Уж коль решил, надо идти. Сказав “А”, скажи и “Б”». Вот и пришёл.
Он с явным облегчением откинулся на спинку кресла. Я огляделся. Тед смотрел на меня с благоговейным восхищением, как на святого Франциска Ассизского наших дней. У Энн был вид человека, только что нашедшего последнее звено труднейшей головоломки. Джеральд спрятал лицо в ладони, но плечи его тихонько тряслись, а Фрэнк Брэддок наклонился вперёд, неотрывно глядя на меня, и в глазах его светилась забавная полувыжидательная улыбка.
— Знаете, Норман, — сказал я, — на самом деле всё было не так. Я подстриг изгородь, потому что мне было ужасно стыдно и неловко. Я так злился, что готов был насильно скормить вам все обрезки. И ещё... (самое трудное признание)... Я ведь тоже начал ходить на работу другой дорогой, а жене сказал, что чувствую на это ведение Духа... Вот... Ну и каша заварилась, подумать только!
В общем, всё встало на свои места. Мы долго смеялись, а потом хорошо поговорили. Правда, Брэддок почти сразу ушёл. Я проводил его до двери. Перед тем, как попрощаться, спросил:
— Фрэнк, скажите, а вы — христианин?
Он поднял лохматую бровь:
— А вы угадайте!
Не знал, что на это сказать. Жутко неловкое положение. Так ничего и не понял. В ответ на моё молчание он просто похлопал меня по плечу и зашагал по дорожке к своему дому. На ходу обернулся и прокричал: «Пока, дружище!» Странный он человек.
Когда все ушли, Энн принесла мне чашку чая и крепко меня обняла:
— Милый, — сказала она, — ну зачем ты так всё усложняешь?
— Да ладно тебе, мам, — сказал Джеральд. — Папа не был бы папой, если бы сам не усложнял себе жизнь.
Уже хотел пойти спать, но вспомнил про Билла. Тут же позвонил ему и, когда он поднял трубку, сказал:
— Билл, ты — старый осёл, и я больше никогда не стану тебя слушать.
Он хмыкнул.
— Значит, всё прошло хорошо?
— Да, Билл, — ответил я. — Бог всё держит в Своих руках.

Comments

[knigoiskatel.livejournal.com]

книжка ооочень интересная))))
мне понравилось то как он стал лидером домашней группы.

[triglochin.livejournal.com]

да уж - и что потом было.